Потомки заключенных и охранников открыли в Красноярском крае музей сталинского лагеря

21.06.2018 12:49

Потомки заключенных и охранников открыли в Красноярском крае музей сталинского лагеря

Чашки, ложки, черпаки, ушанки и многое другое пролежало на чердаках жителей поселка более 60 лет. На некоторых из них есть фамилии и инициалы. Жители поселка, большая часть которых — потомки тех заключенных, решили увековечить память о своих родных, безвинно сгинувших в лагерях, и открыли музей под открытым небом под названием «Совершенно секретно — Тугачинский КрасЛАГ». До недавнего времени большая часть информации по этому лагерю была закрыта.

Вместе с предметами быта и личными вещами в музее представлены схема самого лагеря, макеты бараков, письма, фотографии и копии личных дел заключенных, карты местности того времени; на территории поселка обозначены места, где в сталинское время находились лагерная больница, дамба, построенная заключенными, конный парк, кладбище, где хоронили умерших, и т. д. Но самое главное — воспоминания детей заключенных. Их записали и продолжают записывать до сих пор.

«Голодали так, что иногда у поросят в корытах приходилось искать что-то съедобное. Охранники издевались, чуть кто замешкается, могли пальнуть в спину, якобы за попытку к бегству. Однажды в полынье тонул ребенок, зэк хотел броситься за ним, чтобы спасти, охранник ему не дал, и малыш утонул.

Хоронили осуждённых вначале в отдельных гробах, но люди так часто умирали, что гробы делать не успевали, увозили одного в гробу, вываливали в общую яму и ехали с этим же гробом за следующим" — рассказывал Герасим Берсенев, отсидевший в Тугачинском лагере 10 лет.

Одна из его дочерей, Лидия Слепец, до сих пор живет в Тугаче и признается, что все эти годы чувствовала тяжесть от того, что ходит по земле, куда ее отца, как и тысячи других, согнали на страдание, причем зачастую абсолютно невинно. Согласно архивным данным, в Тугачинском отделении находились в основном по политическим статьям.

Голодали так, что иногда у поросят в корытах приходилось искать что-то съедобно

«Я родилась уже после освобождения папы, — рассказывает Лидия Герасимовна. — Все мои воспоминания основаны на его рассказах. Конечно, нам, детям, он говорил не всё. Но уже и этого было достаточно, чтобы ужаснуться. Его забрали с Восточного Казахстана в 1937 году молоденьким совсем, в 22 года. Дома осталась жена и шестимесячный сын. За что — непонятно. Он был водителем, в те времена очень престижная должность, возил председателя колхоза. На председателя кто-то написал донос, его арестовали. А через некоторое время пришли и за отцом. Получилось, взяли прицепом. Осудили тройкой НКВД по 58 статье (при Сталине «Государственные преступление и контрреволюционная деятельность»), дали «10 лет без права переписки». Угнали по этапу в Красноярский край. Супруга его тоже пострадала, как жену «врага народа» ее отправили рыть котлованы, ребенок остался на бабушку с дедушкой, отпустили ее только через полгода.

Папа просидел в заключении весь срок, лишь в конце его расконвоировали, и он стал выезжать за пределы зоны. Самое страшное из воспоминаний — голод, вседозволенность охранников и рецидивисты, которые в лагере тоже попадались. Однажды папа случайно увидел, как они грабили продуктовый ларек. Пригрозили ему молчать, иначе убьют. Он смолчал, но об этом узнало руководство лагеря и его, как соучастника, заперли на месяц в БОР (барак особого режима). Там на сутки выдавалась кружка воды и 200 граммов хлеба. Он вышел оттуда весом 38 килограммов. Заключенные трудились на износ — валили лес, весь день стояли в холодной воде по колено. Ноги в ботинках от воды и набившегося в них песка растирало в кровь. Бревна скатывали в реку Кан и сплавляли вручную.

Освободившись, домой папа не вернулся. Познакомился с женщиной, моей мамой, и они стали жить вместе. Она осталась одна с тремя детьми. Ее муж был охранником в лагере и погиб на фронте в самом начале войны. Папа пожалел, что дети остались одни и стал им настоящим отцом. Даже не думал о том, что это дети охранника: все тогда были подневольные — одни сидели, другим нужна была работа. Он так считал.

В бараке особого режима на сутки выдавалась кружка воды и 200 граммов хлеба

У них родилось еще трое детей, в том числе и я. Как-то спросила отца, почему он не вернулся к семье, и он признался, что обиделся: за 10 лет к нему никто из родных ни разу не приехал, а к другим приезжали. Но уже живя с мамой, папа ездил в гости к первой семье, виделся с сыном. Тот даже хотел уехать с ним в Сибирь, но отец отговорил, мол, нельзя бросать мать, которая одна тебя вырастила. И мальчик остался. Удивительно, но у нас в семье не было никакой ревности между друг другом. Позже, когда выросли, мы приезжали в гости к брату, а его дети к нам.

Папу реабилитировали в 1963 году. Ему восстановили стаж, 10 лет лагеря тоже засчитали. Единственное, он не успел получить компенсацию, не дожил. Умер от обширного инфаркта в 66 лет. Он был очень добрый и всё принимал близко к сердцу. Как только начинал рассказывать про лагерное время — плакал.

Нам всю жизнь было обидно за отца, что он пострадал ни за что. А когда открыли музей, стало легче на душе, будто меня саму оправдали. Мы же эту тяжесть от несправедливости такой в себе носили. Помню, как брат рассказывал, что его маленького били и дразнили сыном врага народа, а ему приходилось отбиваться.

Идея создания музея принадлежит детям заключенных по 58 статье и тем, кто заинтересован в сохранении истории своего села. Финансирование у проекта появилось благодаря конкурсу «Культурная мозаика малых городов и сел» — заявку отправили сами жители села.

Жительница Саянского района Мария Жданова вспоминает, как в 1937 году заключенных гнали пешком в Заозёрный, они шли три дня. Она в то время жила в соседней деревне Капитоново с родителями. В деревне народу почти не было: всего дворов 20. Кругом была непроходимая тайга, рядом с домами росли вековые лиственницы и кедр. Вскоре началось строительство: строили бараки для заключенных, саму зону обнесли высоким забором и выкопали ров. По всему периметру были расставлены охранники, вооруженные автоматами, некоторые были с собаками. Жить охранникам было негде, их временно подселяли к семьям в Капитоново. Мы были вынуждены их принимать. Селили их в бани, некоторые пускали к себе на квартиры. Это сожительство было очень напряженным временем в моей жизни. В то время в Капитоново еще не было света, и мы обходились смолёвыми лучинами. А заключенные у реки Тугач выстроили электростанцию, мельницу, больницу.

После закрытия лагеря в Тугаче остались жить как бывшие заключенные, так и сотрудники лагеря, охрана

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Утепляем пол на чердаке – минеральная вата или пенополиутретан Леонид Куравлев: биография, творчество, личная жизнь, история любви Солнечное затмение 13 июля 2018 года Астрологи страны представили гороскоп на 27 июля 2018 год Донецку исполнилось 150 лет

ЦИТАТА "Подтверждение долгосрочных РДЭ отражает неизменное мнение Fitch о перспективах поддержки банков."
© Fitch Ratings
Лента публикаций