Чистота и опасность: зачем мы травим

28.03.2019 0:14

Чистота и опасность: зачем мы травим

Публицист Илья Стахеев специально для Тайги.инфо объясняет, почему нормальные с виду люди вдруг начинают обличать, травить и казнить, и откуда берутся законы об оскорблении чувств верующих, правящих и ветеранов.

Учительница русского языка и литературы из Барнаула Татьяна Кувшинникова сообщила, что решила уволиться под давлением руководства. Будучи членом Федерации зимнего плавания, она выложила в соцсети фотографию в закрытом купальнике, которое показалось руководству школы чересчур откровенным, и это самое руководство, пробудив из недр коллективного сознания коллективного замполита, решило, что снимки порочат гордое звание российского (чуть не сказал «советского») педагога.

Впрочем, на партсобрание похож сейчас практически любой скандал в медиа. Начинаясь в какой-нибудь из соцсетей, скандал обретает субъектность в заголовках интернет-СМИ вроде «В интернете высмеяли…», «Жителей города N возмутили слова (чиновника, депутата)» или что-то подобное. Причем, один из активных участников высмеивания через пару недель может стать объектом высмеивания сам. И дальше наступает рефлексия, или, как было принято на партсобрании — оргвыводы. Одни говорят: «Мы так больше не хотим», другие говорят: «Удивительно, почему вдруг все стали оскорбляться», и никто никого не убедил.

Действительно, почему вдруг даже спокойные и образованные люди вдруг будто срываются с цепи и начинают вышучивать, высмеивать, гневно обличать, требовать уволить, посадить, вернуть смертную казнь и призывать другие земные и небесные кары на голову кого-то, возможно, даже знакомого, а то и друга?

«Группа» — это показатель того, насколько сильно понимание, как «Мы» отличаемся от «Они»

Разобраться нам поможет уже ставшая классической теория британской исследовательницы-антрополога Мэри Дуглас. Последовательница одного из отцов социологии Эмиля Дюркгейма в его позднем варианте, она выдвинула теорию разметок (иногда говорят «решеток», grid) и групп (group, тут все более или менее однозначно). Это те точки демаркации, которые делают влияние верований, коллективных представлений людей одним из решающих факторов на социальное поведение и, в конечном счете, на социальную структуру.

«Группа» в понимании Мэри Дуглас — это понятие, указывающее на степень участия/неучастия в некотором устойчивом и ограниченном социальном образовании, это принуждение к той самой дюкргеймовской солидарности, которое индивид испытывает на себе или оказывает на других. Иначе говоря, «группа» — это показатель того, насколько сильно в этом социальном образовании есть понимание, что такое «Мы» и насколько «Мы» отличаемся от «Они».

«Разметка» — это правила и способы оказания такого давления и взаимодействия в целом, которые при этом зафиксированы в различных символических системах. Таким образом, получается, что «группа» — это некий набор формальных показателей, в том числе и физических. «Разметка» — это, скорее, неформализованные правила, «понятия», соотносящие членов группы посредством эго-центрированных связей. Она контролирует поведение, определяя должное и желательное в отношениях людей, сгруппированных по различным социальным критериям: полу, возрасту, уровню достатка, занимаемой должности и так далее.

нечистым становится нарушение того социального порядка, который представляется группе единственно верным

В работе «Чистота и опасность» на основе своих эмпирических исследований Дуглас заявила, что опасным людям кажется все, что является «нечистым» в своем расширительном представлении. Нечистым может быть и физиологическая грязь, но может быть и неправильное расположение вещей, животное, одежда, и многое другое. Если обобщать, то нечистым становится нарушение того социального порядка, который представляется группе единственно верным, когда естественный с точки зрения группы ход вещей нарушен, когда кто-то или что-то — не на своем месте. Дальше, в зависимости от того, насколько высоки в социальном образовании показатели «группы» и «разметки», следует различная реакция на эту воображаемую опасность.

Есть четыре варианта реакции — «перевоспитание/принятие на правах исключения», «игнорирование», «оппортунизм/перестраивание части структуры» и «изгнание/уничтожение». Последняя реакция нам как раз очень интересна. Чем же характеризуется сообщество, которое всегда так нервно реагирует на все то, что оно считает нарушением социального порядка?

В таком сообществе мы видим высокие показатели «группы» и низкие — «разметки». То есть, с одной стороны, люди в нем считают, что они обладают правом оказывать давление на других людей в рамках нормализации, у всех есть ярко выраженное понимание того, «что такое хорошо и что такое — плохо» на индивидуальном уровне и все сообщество должно его разделять (та самая система распознавания Мы/Они). С другой стороны, система иерархий, неписанных правил, институтов и практик в таком сообществе крайне размыта, не дифференцирована, слабо развита. Нет явных общепризнанных авторитетов, нет всеми признаваемых источников легитимности.

Сама Мэри Дуглас охарактеризовала бы такое сообщество как «анклав раскольников». Согласитесь, что-то начинает проклевываться в понимании?

Мы не верим тем, с кем общаемся при помощи обобщенных неформальных и формальных обязательств, обычаев и тех самых «понятий»

«У России свой, особый, путь». «У нас не такие ценности». И в официальном, и в неофициальном медийном дискурсе показатель «группы» представлен очень широко. С другой стороны, социологические исследования показывают крайне слабую «разметку» российского сообщества. Известный полевой социолог из НИУ ВШЭ Симон Кордонский не раз заявлял, что его аудиторию постоянно ставит в тупик вопрос: «К какому социальному классу относитесь вы или ваши родители»?

Другой известный социолог, Виктор Вахштайн, профессор Шанинки, регулярно рассказывает об исследованиях о доверии, в рамках которых выясняется, что люди в России еще как-то доверяют друг другу, если они знакомы, очень плохо доверяют незнакомым людям (показатель «обобщенное доверие») и уж совсем плохо доверяют государственным институтам. То есть мы не верим тем, с кем общаемся как раз при помощи обобщенных неформальных и формальных обязательств, обычаев и тех самых «понятий». А значит, мы не считаем эти самые правила надежным способом скрепления социального порядка.

В силу этого получается, что у нас нет устойчивых групп внутри сообщества. У нас есть некоторые точки дискурса, которые поднимает из глубин соцсетей медиасреда, и вот они выступают уже некоторыми точками сборки людей, которые или солидаризируются с мнением, которое высказано, или солидаризируются с оппонентами этого мнения. Увы, но в рамках публичной дискуссии мы не выработали механизмов ни игнорирования происходящего, ни ассимиляции нового под свои представления, ни изменения своих представлений из-за новой информации. Гораздо проще исключить неправильное.

Именно отсюда и берется возмущение подростками, катающимися на роликах у Вечного огня или банкетом на сцене Новосибирского театра оперы и балета. В представлении определенной части людей это и есть то самое описанное Мэри Дуглас ощущение «вещи не на своем месте». А пресловутый комплекс законов об оскорблении чувств верующих, правящих, ветеранов — лишь закрепление на бумаге этого ощущения, что мы не можем отличить правильное от неправильного не в применении к какой-то конкретной ситуации, а в общем, на дальнюю перспективу.

Мы не можем сформулировать принципы, поэтому живем от случая к случаю, руководствуясь ситуационной этикой, а пресловутую «травлю» организовываем, чтобы хоть где-то нащупать в этом информационном болоте ту самую «разметку», найти границы, прочертить их более ясно.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Онлайн подбор тура на любой вкус Во сколько лунное затмение 27 июля 2018, где будет видно Фаза луны сегодня 1 сентября 2018 — какая луна сейчас, растущая или убывающая Матч Россия-Хорватия Видео обзор голов, какой счёт, как сыграли Россия и Хорватия Роуминг по России отменили или нет 2018

ЦИТАТА "Подтверждение долгосрочных РДЭ отражает неизменное мнение Fitch о перспективах поддержки банков."
© Fitch Ratings
Лента публикаций